MADE IN
BAVARIA
Все киевляне,
интересующиеся немецким кино, в конце апреля могли наведаться в
кинотеатр «Кинопанорама» на Фестиваль «Візії та імпровізації. Кіно і
джаз «Made in Bavaria». Главным событием Фестиваля был фильм "Софи
Шоль: последние дни".
полный текст
здесь
ПІД МАСКОЮ ЛЕГКОГО
ЖАНРУ
Нові чеські
кінематографісти охоче використовують уявлення глядачів про чеське
кіно як про добру розвагу в якості маски для того, щоб мати
можливість поговорити на серйозні теми.
полный текст
здесь
"ВЕСЬ ЭТОТ
МАСКЕРАД…"
Из всех существующих на
сегодняшний день подходов к трактовке «Маскарада» — мелодрама,
романтическая или социальная трагедия, психологическая драма,
символистская пьеса — постановщики выбрали последний.
полный текст
здесь
ОТЕЦ И СЫН, ИЛИ ВСЕ ЕГО
СЫНОВЬЯ
27 марта 2005 года на
сцене Национального академического театра русской драмы им.Леси
Украинки состоялась премьера — «Количество. Все его сыновья», по
пьесе английского драматурга Кэрил Черчилл.
полный текст
здесь
ВЛАД ЦЕПЕШ ПО ПРОЗВИЩУ
"ДРАКУЛА"
Литература, кино и исторические реалии
Представляете —
вампир-номер-один не пил крови! Так или иначе, и каким абсурдным не
показалось бы подобное утверждение, но исторический Дракула
действительно крови не пил. Увы, доминирует презумпция
невиновности.
полный текст
здесь
ВЕРТИКАЛЬ ЧАСУ
Юрій Косін не просто
вміє вибрати вдалий ракурс миті, що запам’ятовується. Фотограф
розкриває її багатовимірність. Спробу проникнути в зміст
людини-Косіна зробив режисер Артем Сенчило, знявши фільм «Юрій
Косін. Архітектор миті».
полный текст
здесь
• Made in
Bavaria
• "Весь этот
маскерад…"
• Під маскою легкого
жанру
• Влад
Цепеш по прозвищу "Дракула"
• Отец и сын, или Все
его сыновья
• Вертикаль
часу
• Право
на право
|
|
Полина АКУЛОВА,
Киев.
Апрель 09, 2005 г., суббота.
От редакции. C 29
марта по 3 апреля в Киеве прошел второй международный фестиваль «Дни
документального кино о правах человека «Украинский контекст». В
рамках этого мероприятия были представлены программы «Демократия.
Украинский контекст», «Демократия. Белорусский контекст», состоялись
презентация варшавского фестиваля «Права человека в фильме»,
пражского фестиваля «Один мир». Последний день был посвящен
российскому документальному кино, о некоторых фильмах более
подробный рассказ нашего корреспондента.
Наверное, если
существуют сегодня организации, союзы, фестивали, занимающиеся
правами человека, с этими самыми правами не все у нас хорошо. И
кажется, существуем мы в другом «не-человеческом» мире, где следует
что-то доказывать, бороться с беззаконием, жестокостью,
несправедливостью. Но ведь это наш — человеческий мир, и живем мы в
нем по законам не только судьбы, но и того, что создано «своими» —
людьми. И тогда что-то или кто-то становится для нас и наших детей
роком. Об этом страшные фильмы о Чечне («Чужая», реж. А.Полунина,
Россия; «За что погибают солдаты», реж. В.Федоров, Россия; «Белые
вороны — кошмары Чечни», реж. Й.Файнд, Т.Трампе, Германия). Это
фильмы, где пока еще живые герои — не умершие от ран, почти сошедшие
с ума после чеченского плена — по 20 лет; где герои —
безрукие-безногие инвалиды; где поседевшие в одночасье родители
«ветеранов», давящиеся слезами, с потерянными лицами в свои 40 лет,
не понимают, как жить дальше. И еще фильмы-рассказы «контрактника» о
том, что живет он от командировки к командировке, и этот мирный мир
ему скучен и не интересен. А война… «Самое плохое и самое хорошее,
что я видел в жизни, — это война. Я ничего другого не умею. Я не
могу без этого».
Можно снова говорить о количестве погибших и
погибающих, можно говорить о деньгах, которые зарабатываются на
смертях других, и выяснять, «кто послал этих мальчиков»… Ведь не
судьба, а кто-то из нашего «человеческого»
мира.
Кровоточащая, как открытая рана, чеченская тема для
России, — что она для нас? Многие облегченно вздыхают: «Слава Богу,
что не наши…» Но тут же примеряют рассказанные истории к себе,
своим, может быть, еще не выросшим сыновьям, что, в общем, вполне
возможно. Потому что с экрана говорят: «Это еще долго будет
продолжаться».
И в сегодняшнем, таком светлом, свободном и
богатом мире, мы знаем, что убивают друг друга 19-летние юноши,
потому что кто-то решил, что жизнь должна быть богатой и
разноцветной только для кого-то. Другим остается одно — умереть на
войне. И это тоже — право человека в человеческом
обществе.
«Чеченские» фильмы ошеломляют. И все остальные
воспринимаются уже только сквозь их призму. «Да, смерть!» —
возглас-приветствие «лимоновцев», молодых людей, для которых партия
— их церковь и бог. Они неделями живут в бункере-подвале, где-то под
роскошной, светящейся огнями Москвой. Они хотят войны здесь, в
«мирном мире» и считают за честь умереть «от пороха и огня». И это
также страшно, как и Чечня. И потому что ближе территориально, и
потому что героям в среднем лет по 17, и потому что вспоминаются
молодые люди, виденные на пленке кинохроники года 1933, в
Германии.
Об одном из мальчиков, члене «Гитлерюгента»,
рассказывает фильм «Фотолюбитель» (реж. И.Гендрович, Россия).
Оказавшись волею судьбы или волею другого человека на той войне, он
жег, убивал, фотографировал и вел дневник. Сдался американцам в 1945
году. Переехал в восточный Берлин. Вступил в советско-немецкое
общество дружбы. Исправно платил взносы. А потом его арестовали,
судили и расстреляли. Согласно закону, имея на это полное
право.
«Не кровавые», житейские ленты — о гениальном
Енгибарове («Леня, покажи нам что-нибудь», реж. Т.Вилькина, Россия);
о музыканте с консерваторским образованием, ставшем строителем,
потому что деньги платят («Урок музыки», реж. М.Михалькова, Россия);
о Юре, который с помощью хирургов превратился в Юлю, но разве
возможно превратиться в не одинокого человека? («Я — женщина», реж.
Н.Журавлева, Россия); об антиках Ваганьковского кладбища («Че было,
то было», реж. И.Волкова, Россия) — «акропольских» экскурсоводах,
знающих о великих мертвых все, потому что сами были причастны к их
судьбе (наш — ни мало ни много — крестник Фаины Раневской, его
спутница — «родная племянница Пильняка»).
И пусть эти фильмы
рассказывают, как легкие анекдоты, о казусах нашей обыденной жизни,
мы невольно улыбаемся, несмотря на то, что где-то убивают. Можем ли
мы это себе позволить? Решать нам самим. Мы имеем на это право.
Право человека в человеческом
обществе.
|
